IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Активные темы за последние сутки
Новые сообщения с Вашего последнего посещения
Главная страница форума
Поэзия
vicjuk
сообщение 8.12.2008, 13:15
Сообщение #1


Активный участник


Группа: Пользователь
Сообщений: 2739
Регистрация: 8.12.2008
Из: Москва
Пользователь №: 9



Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку –
Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
Слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе
Щит и латы. Посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты –
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже – как умею.
Ни к кому претензий не имею –
Каждый выбирает для себя.

Ю.Левитанский
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
16 страниц V  « < 14 15 16  
Начать новую тему
Ответов (300 - 305)
Николай Петрович
сообщение 6.8.2019, 20:22
Сообщение #301


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3156
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



Семён ЛИПКИН
НЕОПАЛИМОВСКАЯ БЫЛЬ

Как с Плющихи свернёшь, — в переулке,
Словно в старой шкатулке,

Три монахини шьют покрывала
В коммуналке подвала.

На себе-то одёжа плохая,
На трубе-то другая.

Так трудились они для артели
И церковное пели.

Ладно-хорошо.

С бельэтажа снесёшь им, вздыхая,
Колбасы, пачку чая,

В самовар огонёчку прибавят,
Чашки-блюдца расставят,

Дуют-пьют, дуют-пьют все из блюдца,
И чудесно смеются:

«С полтора понедельника, малость,
Доживать нам осталось.

Скоро пасха-то. Правильно, Глаша,
Скоро ихня да наша».

Ладно-хорошо.

Мальчик жил у нас, был пионером,
А отец — инженером.

Мягкий, робкий, пригожий при этом,
Хоть немного с приветом:

Знать, недуг испытал он тяжёлый
В раннем детстве, до школы.

Он в метро до Дзержинской добрался
И попасть постарался,

Доложил: «Я хочу, чтоб вы знали:
Три монашки в подвале

Распевают, молитвы читают
И о Боге болтают».

А начальник: «Фамилия? Клячин?
Хитрый враг будет схвачен!

Подрастёшь — вот и примем в чекисты,
Да получше учись ты».

Трёх, за то, что терпели и пели,
Взяли ночью, в апреле.

Три дущи, отдохнув, улетели
К солнцу вербной недели…

Для меня, вероятно, у Бога
Дней осталось немного.

Вот и выберу я самый тихий,
Добреду до Плющихи.

Я сверну в переулок знакомый.
Нет соседей. Нет дома.

Но стоят предо мною живые
Евдокия, Мария,

Третья, та, что постарше — Глафира,
Да вкусят они мира.

Ладно-хорошо.

Журнал «Огонёк» № 15 (3220) апрель 1989
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Николай Петрович
сообщение 9.8.2019, 9:42
Сообщение #302


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3156
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



Мария ПЕТРОВЫХ
1908 — 1979
* * *
У человечества одышка
От спешки яростной, как будто —
Последний день, а завтра — крышка
И мрак последнего уюта.
Журнал «Огонёк» № 41 (3194) октябрь 1988
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Николай Петрович
сообщение 10.8.2019, 9:26
Сообщение #303


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3156
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



АФГАНСКИЙ МУРАВЕЙ

Русский парень лежит на афганской земле.
Муравей-мусульманин ползёт по скуле.
Очень трудно ползти... Мёртвый слишком небрит,
и тихонько ему муравей говорит:
«Ты не знаешь, где точно скончался от ран.
Знаешь только одно — где-то рядом Иран.
Почему ты явился с оружием к нам,
здесь впервые услышавший слово «ислам»?
Что ты дашь нашей родине — нищей, босой,
если в собственной — очередь за колбасой?
Разве мало убитых вам, — чтобы опять
к двадцати миллионам ещё прибавлять?»
Русский парень лежит на афганской земле.
Муравей-мусульманин ползёт по скуле,
И о том, как его бы поднять, воскресить,
муравьёв православных он хочет спросить,
но на северной родине сирот и вдов
маловато осталось таких муравьёв.

1983


РУССКОЕ ЧУДО

Есть в Москве волшебный гастроном.
Пол — ну хоть катайся на коньках.
Звёзд не сосчитает астроном
на французских лучших коньяках.
Просто — без нажатия пружин
там, как раб, выскакивает джин.
Там и водка — не из чурбаков.
вся в медалях — словно Михалков.
Ходит шеф с трясущейся губой:
«С тоником сегодня перебой.
Кока-колы, извините, нет.
Запретил цензурный комитет.
Ну а в остальном, а в остальном...» —
Он рукой обводит гастроном,
принимая вдохновенный вид,
словно он по коммунизму гид.
В коммунизме — мощный закусон!
Как музейный запах — запах сёмг,
и музейно выглядит рыбец,
как недорасстрелянный купец.
У дверей в халате белом страж.
У него уже приличный стаж,
Но, к несчастью, при любом вожде
стражу тоже нужно по нужде.

Ну а тётя Глаша мимо шла.
Видит магазин, да и зашла.
Что за чудо — помутился свет:
есть сосиски, очереди нет.

«Вырезка» — на мясе ярлычок.
Как бы не попасться на крючок.
Ведь она считала с давних лет —
вырезки есть только из газет.
Тётю Глашу пошатнуло вдруг,
и авоська выпала из рук.
Перед нею рядом, в трёх шагах
вобла, как невеста в кружевах.
Тётя Глаша — деньги из платка:
«Вот уж я умаслю старика...»,
но явился страж и, полный сил:
«Есть сертификаты?» — вопросил.
Та не поняла: «Чего, сынок?»
А сынок ей показал порог.
Он-то знал, в охранном деле хват,
пропуск в коммунизм — сертификат.
И без самой малой укоризны
выстуженной снежною Москвой
тётя Глаша шла из коммунизма
сгорбленно, с авоською пустой.
И светила ей виденьем дальним
вобла сквозь хлеставшую пургу,
как царевна, спящая в хрустальном
высоко подвешенном гробу...

1968




Евгений ЕВТУШЕНКО

. . .
Эти стихи я никогда не прятал, но очень редко читал их публично. И не давал никому в руки не из трусливых соображений, что мне от кого-то попадёт, а потому, что до гласности они могли стать предметом политических спекуляций. Честно говоря, не хотелось мне услышать боль мою, прежде всего адресованную соотечественникам, в заграничной радиоинтерпретации, как это иногда бывает. Теперь, с развитием гласности, стихи эти перестали быть сенсационными, зато приобрели ценность исторических документов.

Стихотворение «Русское чудо», понимая, что его нелегко будет напечатать, я послал А. Н. Косыгину. Он через некоторое время мне позвонил и сказал, что стихи его тронули до слёз, что он читал его [так в оригинале: его] вслух дома своей семье, но что он не может помочь мне с публикацией. Продуктовые сертификатные магазины вскоре закрыли, однако до сих пор в нашей стране существует валютная раздвоенность. (Это ли не унизительно для страны и народа?)

Стихотворение «Афганский муравей» я написал в 1983 году и читал его лишь в самых интимных аудиториях. Однако у кого-то оказалась хорошая память (или спрятанный магнитофон), и недавно мне привезли из Афганистана на кассете трогательную солдатскую песню под гитару — на эти мои слова. Я рад тому, что наши ребята возвращаются наконец из Афганистана, день, когда наш последний солдат покинет афганскую землю, будет долгожданным днём для всех нас.
. . .
Журнал «Огонёк» № 1 (3206) 1989
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Николай Петрович
сообщение 11.8.2019, 10:23
Сообщение #304


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3156
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



Ирина СНЕГОВА
1922 — 1975
Переводила со многих языков народов СССР — и одна, и вместе с Е. Николаевской. Стихи Снеговой становились всё горше и горше, как будто она предчувствовала свой преждевременный уход. [Евгений Евтушенко]
* * *
Жив-здоров. Не глядишь на другую.
Вот и всё. Остальное стерплю…
Не грустишь? Но и я не тоскую.
Разлюбил? Но и я не люблю.
Просто мне, чтоб по белому свету
Подыматься дорогой крутой,
Нужно верить, что дышишь ты где-то,
Жив-здоров… И не любишь другой.

Август 1963 г.



Андрей ДОСТАЛЬ
1925 — 1972
В 1948 году я послал рукописную книгу своих стихов в издательство «Молодая гвардия» и получил вызов от литконсультанта для разговора. Меня встретил А. Досталь — одноглазый, но если похожий на пирата, то на доброго. «Почему ваш папа не пришёл сам, а прислал вас вместо себя?» — недовольно спросил Досталь. — «Это мои стихи, а не папины,» — мрачно ответил я. Досталь процитировал из моей тетрадки: «Текла моя дорога бесконечная. Я мчал, отпугивая ночи тень. Меня любили вы, подруги встречные, чтоб позабыть на следующий день». «Это ваши стихи??» — изумлённо переспросил он. (Мне было тогда пятнадцать лет.) Досталь начал серьёзно заниматься со мной — почти каждый день по нескольку часов. Это был прирождённый поэтический воспитатель. Именно Досталь ввёл меня в тогда казавшийся таинственным мир редакций и литературных объединений. Этому человеку я благодарен на всю жизнь. [Евгений Евтушенко]

* * *

Река проходила
У самого дома.
Купались в реке облака.
А я разбегался…
Прыжок. И с разгона
Меня принимала река.

Летели стеклянные
Брызги с размаху,
Вода мне казалась легка.
И я, забираясь
На мокрую плаху,
Расталкивал облака!

Шумела река
Без конца, без начала,
Толкала мой маленький плот.
С коротким гудком
Отвалив от причала,
На Томск уходил пароход.

Потом он гудел басовито и глухо,
Потом уходил за утёс.
Но долго ещё
Доносился до слуха
Прерывистый стук колёс.

Всего было надо,
Всего было мало,
А солнце стояло в глазах!
И сам я однажды
Ушёл от причала
И не вернулся назад.



Юрий ОКУНЕВ
1919 — 1988

«Но никогда не падал духом Литературный институт!» — так писал когда-то питомец этих в своё время волшебных стен, друг Луконина, Гудзенко, ученик Антокольского. Настоящие имя и фамилия его были Израиль Израилев, но их пришлось сменить из-за определённых шовинистических замашек, временами появлявшихся в воздухе России. Бескорыстный романтический служитель поэзии, которая являлась единственным содержанием его жизни. Как и Андрей Досталь, был литконсультантом, тратя три четверти жизни на молодых сталинградских поэтов. [Евгений Евтушенко]

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНСУЛЬТАНТ

Хотите знать толк
В остро приправленном блюде?
Загляните
Ко мне в кабинет;
Не смиренно здесь ждут
Моего правосудия,
Перед вами
Не парниковые люди,
Ничего в них тепличного
Нет…
Адская профессия.
Сиди перед чужой лирой.
Перед серпантином строк,
Дешёвых гирлянд.
Сочувствуй, содействуй,
Изнывай, но реагируй,
Крылья дай
Или могилу вырой.

Ты — литературный консультант!
Семейные восторги,
Расторгнутые браки,
Темпераменты, как в падучей,
Бьются под пером.
Истеричные женщины
И донские казаки
К тебе идут на приём.

В глазах юнца страдальческих
И мольба, и гонор.
Вопросы, ответы —
Иглы ежа.
Он сам собою напуган,
С Большой ворвался Бронной.
Грудь выгнул атлетически
И залился с разгона,
От самовлюблённости
Крупно дрожа.

Ему на смену женщина,
Проклиная мужа
За то, что ей мешает
Парить, творить, дышать:
— Меня сковали цепи
Домашние, о ужас!
Мой муж совсем прозаик,
Мне очень лирик нужен,
Что смог бы душу тонкую
Ценить и понимать…

Вот ждёт приёма птица
С душою странной, вздорной,
Высматривает тщательно,
Просовывает клюв.
Войдя, скороговоркой начнёт читать.
Проворно
Клюёт чужие строки.
Чужие мысли-зёрна
Крадёт, крадёт без счёта,
И глазом не моргнув.
Рабочий день окончен.
И вот кругом всё смолкло.
Вдруг входит тихий юноша
Без видимых примет.
Овцой он не казался.
Он не казался волком.
Он начал читать.
И сбил меня с толку.
То были стихи.
То был поэт.

Москва, 1940
Журнал «Огонёк» № 42 (3195) октябрь 1988
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Николай Петрович
сообщение 13.8.2019, 9:18
Сообщение #305


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3156
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



Татьяна БЕК
* * *
Вы, кого я любила без памяти,
Исподлобья зрачками касаясь,
О любви моей даже не знаете,
Ибо я её прятала. Каюсь.

В этом мире — морозном, и тающем,
И цветущем под ливнями лета —
Я была вам хорошим товарищем…

Вы, надеюсь, заметили это.

— Вспоминайте с улыбкой — не с мукою —
Возражавшую вам горячо
И повсюду ходившую с сумкою,
Переброшенной через плечо!
Журнал «Огонёк» № 50 (3203) декабрь 1988

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Николай Петрович
сообщение 14.8.2019, 8:28
Сообщение #306


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3156
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



Олег ШЕСТИНСКИЙ

ВСЕСОЮЗНАЯ ПЕРЕПИСЬ 30-Х

Всесоюзная перепись, всесоюзная перепись
во всеобщее благо, если вы ей доверитесь...

Моя бабушка — тоже подлежит этой переписи,
но не может она отказаться от «ереси».

Переписчик впивается в бабушку строго,
ибо хочет она начертать: «Верю в Бога».

Переписчик, ещё не обретший сноровки,
он не может своё навязать ей решенье,
вера бабушки бьёт по его «процентовке»...
— Чёрт возьми — Днепрогэс и Обожествленье!

Но старуха согласна на любую потерю,
на любую потерю без дна и без меры,
только лишь не согласна остаться без веры,
И она повторяет высокое:
— Верю...

Не слыхала старуха об Аввакуме,
но она прожила свою жизнь без обмана,
но она укрепилась в единственной думе,
в той, что жизнь на земле и её — богоданна.

Не была она духом трусливой и нищей,
и какая бы ей ни представилась доля, —
ради Бога взошла бы она на кострище,
в муках чистую душу свою не неволя.

Переписчик талдычит, что религия — опиум,
что доказано и наукой, и опытом.

Переписчик уходит по лестнице каменной,
недовольный старухой с её верою пламенной,
и в беседе с товарищем среднеответственным, —
что прослыл знатоком по работе с подследственным, —

сетует:
— Не достиг 100-процентной безбожности...
Ухмыляется тот:
— Уясним твои сложности...

* * *

Интернат блокадный,
интернат блокадный,
дети сироты...
А уже где-то ямы,
а уже где-то ямы
на кладбищенском поле вырыты.

А уже подступает,
а уже подступает
отчаянье...
И директор свой персонал собирает
на совещание:
воспитательницы, повариха, завхоз, —
божьей милостью,
что печётся о топливе и всерьёз
борется с вшивостью.

Говорит директор:
— Так и так получается...
Говорт директор:
— Так и так...
Хлеб кончается.
Предлагаю урезать сиротам врагов
выдачу сахара и жиров,
сиротам врагов народа...
Этим поможем сиротам бойцов...
Классовая забота!

Воспитательницы, повариха, завхоз,
божьей милостью, —
что печётся о топливе и всерьёз
борется с вшивостью,
сказали:
— Пал Палыч,
мы не в обиде,
но вы уходите,
от нас уходите...
А мы с сиротами войну доживём
или вместе с ними умрём...

* * *

Друг дома, генерал Звоницкий,
катал мальчишку на «линкольне».
Такое может ли забыться?
И не было меня довольней
меж сверстников... Но по навету
объявлен генерал шпионом
американским ли, английским...
Он исчезает, обречённым.
Но палачи идут по следу,
жизнь переламывая близким.
Жена и сын в сыром подвале,
где стол и стул, да два матраца,
отныне робко проживали,
им было некуда податься.
И расползлись, как тараканы,
все те, кто с шуткой-прибауткой
в их доме наполнял стаканы,
разделываясь с жирной уткой.
А мать моя собралась в гости.
Сказали ей соседи:
— Бросьте!
У вас ведь муж и мальчик в школе...
Но мать моя собралась в гости,
путь матери лежал по полю
по минному, по личной доле.
Пошла в семью врагов народа,
неся в кошёлке сыр и масло,
в её душе светилось что-то,
светилось что-то и не гасло.
И мать моя в сыром подвале
сидела с бедной генеральшей,
и обе женщины вздыхали,
не ведая, что ждёт их дальше...

А женщина с седою прядкой,
вдова большого генерала
цветы за маминой оградкой
до самой смерти поливала.
Журнал «Огонёк» № 7 (3212) февраль 1989

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

16 страниц V  « < 14 15 16
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 24.8.2019, 6:17