IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Активные темы за последние сутки
Новые сообщения с Вашего последнего посещения
Главная страница форума
 
Ответить в данную темуНачать новую тему
Предприниматель Артём Тарасов
Николай Петрович
сообщение 22.7.2020, 20:26
Сообщение #1


Я такой же, как все: я не похож ни на кого другого.


Группа: Пользователь
Сообщений: 3765
Регистрация: 7.10.2014
Из: Королёв
Пользователь №: 2324



«…Но есть предел возможностей»

Давая слово Артёму Тарасову,
мы не пытаемся вмешаться в юридические катаклизмы,
развернувшиеся сегодня вокруг этого человека.
Плох или хорош Артём Тарасов — он, безусловно, один
из самых ярких людей дня, тот,
на ком сфокусировано внимание общества.
То, что с ним произошло, закономерно для личности
такого склада и размаха.
Ибо Тарасов из тех, кто при всей рассудочности и
трезвости, «лезет на рожон».
Не берёмся определить меру вины или беды
нашего собеседника. Скорее, наверное,
можно говорить о мере судьбы…
Тарасов, безусловно, человек поступка, действия.
Поэтому Тарасов и стал героем нашей новой рубрики.


— Вы ведь «наследный» миллионер, не так ли?
— Да. Мои предки были миллионерами, меценатами. А потом — каторжанами, сосланными в Сибирь как экономические контрреволюционеры. Фамильных денег и ценностей у меня нет
— Есть для вас невозможное?
— Я не могу уже стать чемпионом мира по плаванию или полететь в космос. Чтобы правильно ответить на ваш вопрос, нужно поставить себя в рамки своих жизненных условий. Так вот, в этих рамках ничего невозможного для себя не вижу: я целиком могу удовлетворить ограниченные потребности.
— Чем же они ограничены?
— Чувством реальности. Мой американский друг имеет виллы в 15 или 16 штатах страны. А мечтает иметь в каждом штате. А у меня нет желания иметь дачу в каждой республике Советского Союза. Я не хочу иметь собственный самолёт или яхту.
— Неужели?
— А зачем? Яхта всё время будет стоять на приколе в Чёрном море, а у меня не будет возможности съездить на неё посмотреть. Не говоря уже о том, чтобы провести отпуск.
— Один умный человек сказал мне: «Не морочьте мне голову, будто человек работает для того, чтобы делать большое дело. Он работает для того, чтобы есть, пить, хорошо зарабатывать, не смотреть по сторонам с завистью и делать то, что ему хочется…»
— Несчастный человек. Он может всё это иметь, но при этом будет плохо спать и мучиться на работе…
— Вы хорошо спите и, просыпаясь утром, сломя голову радостно мчитесь на работу?
— Иногда и во сне я встречаюсь с бюрократической системой и проигрываю различные варианты обхода.
— Так это вы несчастный человек: не отдыхаете от работы даже во сне.
— Действительно, на отдых у меня остаётся гораздо меньше времени, чем у нормального человека.
— Вы ненормальный?
— В какой-то степени. Мне действительно интересно так жить и работать, несмотря на то, что многое, мною созданное, уже разрушено Системой.
— Вы не видите результатов труда?
— Часто не вижу.
— И клянётесь, что это приносит вам удовлетворение?
— Мне интересен сам ПРОЦЕСС созидания, то есть творчества. А не результат.
— Разумно ли вы тратите силы?
— Нет, потому что наша жизнь неразумна, нелогична и ненормальна. Я вынужден совершать неразумные поступки, попусту тратить время и биться головой об стену.
— Вы мазохист?
— Наверное. Но я не хочу жить иначе.
— Не лучше ли уехать в разумную систему?
— Убеждён, что, эмигрировав, нашёл бы своё место и быстро сделал бизнес. Правда, 96 процентов получивших кредиты эмигрантов ничего не добиваются. Но остальные пять процентов приносят столько прибыли, что покрывают расходы на неудачников. Я бы попал в эти пять процентов.
— Так в чём же дело?
— Там бизнесменом быть неинтересно, по крайней мере мне. Это всё равно, что альпинисту предложить продемонстрировать своё мастерство на Ленинских горах, да ещё разрешить ему пользоваться эскалатором. На Западе для бизнесменов отработана система, нет идиотизма, который надо преодолевать… Скучно.
— Не ожидала, что у вас такая советская психология. Ведь только выведенный в нашей стране человек способен получать удовольствие от битья головой об стену.
— О, нет. Отвоёвывать жизненное пространство у Системы не только интересно, но и полезно.
— Не полезнее ли было стать министром?
— Мне пришлось бы думать обо всём человечестве. Министр в понимании нашего государства — человек, мыслящий категорией «народ». А я работаю для близких, для людей, конкретно пользующихся результатами.
— Но ведь их стало бы больше, если бы вы стали министром.
— Людей бы стало больше, результатов бы не было никаких.
— Иными словами, и без помощи государства вы создаёте себе условия, при которой в Советской стране можно жить не по-советски?
— Скажем, в ненормальной стране жить нормально. Я сам себе хозяин. Раньше, работая в государственной системе, я считал за счастье уехать в командировку, пойти в кино или заболеть и продлить себе больничный на несколько дней. Лишь бы не появляться в конторе. Я ехал отвозить документы и отсиживался в кафе или парке Горького. Сегодня меня никто не контролирует. Я могу месяцами не ходить на работу, но как проклятый вкалываю по 24 часа в сутки, и мне это нравится.
— А деньги тратить вам нравится?
— Нет. Ни тратить, ни копить. Я вообще к деньгам равнодушен. Не только к советским, но и к тем самым…
— Всё в дело пускаете?
— Да. Мои личные траты — это крючки, лески, спиннинги. Больше ничего не привожу себе из-за границы.
— Вы заядлый рыболов?
— Я заядлый коллекционер рыболовных снастей. Я люблю их рассматривать и мечтать, как поеду на рыбалку.
— Часто рыбачите?
— Нет. Когда хочется отдохнуть, вспоминаю, какую рыбину и где я поймал. Свободное время у меня есть только в зарубежных командировках. И вместо экскурсий по городу или посещения музеев — ловлю рыбу. Последний раз ловил в Темзе.
— Большой улов?
— Никакого. А вот в Потомак-реке в Вашингтоне выловил сома. В Сан-Диего в Тихом океане — макрель. Даже в Марокко умудрился поймать две рыбины, которые съел с министром торговли США Назбареком. Он единственный согласился откушать это блюдо.
— Почему?
Потому что остальные живут в мире, в котором я не хотел бы жить. Там не едят рыбу, пойманную с борта корабля, а едят лишь приготовленную в ресторане, причём предпочитают лососину.
— Какую роль в вашей жизни играют женщины?
— От них мне всегда сильно доставалось. Для меня женщины связаны с тяжелейшими моральными потрясениями и духовными переживаниями. Поэтому сейчас я один. У меня есть сынишка Филипп, ему полтора года, и я никак не могу смириться с тем, что он живёт отдельно — с матерью. Он даже не знает, что я его папа. Больше у меня никого нет. Ни родственников, ни родителей.
— Вы говорили, что работаете для близких, теперь выяснилось, что у вас никого нет.
— Близкие — те, кто окружает меня на работе. Это и есть моя семья. Я могу позволить себе закрыть фирму на месяц, раздать валюту и отправить всех вместе отдыхать в Грецию. А ваш главный редактор не может себе этого позволить. Так что вообще-то я счастливый человек и стараюсь окружающих сделать счастливыми.
— Что для вас значит «идеальная женщина» и бывают ли женщины идеальными?
— Для меня идеальная женщина — та, которая, находясь рядом со мной, не показывает своих страданий. Мой образ жизни доставляет любой женщине массу огорчений.
— У вас тяжёлый характер?
— Нет. Мягкий, терпеливый, спокойный, уживчивый…
— Идеальный?
— Выходит, так.
— Когда вы слышите выражение «красота спасёт мир», о чём вы думаете?
— О смысле слова «красота». Я живу красиво. У меня красивая работа. У меня красивые идеи, которые мы пытаемся красиво претворить в жизнь. Я занимаюсь насильственной приватизацией государственных предприятий, открытием частных фирм, развиваю свой капитал за границей, хотя закона ещё нет. Красиво?
— Но ведь ещё действует 88-я статья. Вдруг посадят? Тоже красиво?
— Я ничего не украл. Так что на моём примере люди узнают предел возможностей и предел доверия к стране.
— Страшно?
— Бывает очень страшно, но морально я готов.
— К камере, к одиночке?
— Лучше лагерь. Я бы организовал там рабочие бригады, повысил бы производительность труда и внедрил бы ряд рацпредложений.
— Что для вас самое страшное?
— Потерять, что имею: работу, идеи, возможность их воплощать. Сына. Больше у меня ничего нет. Смерть не кажется мне страшной— она далеко.
— Как вы поддерживаете себя в форме? Какой у вас распорядок дня?
— Если бы вы разговаривали с западным бизнесменом, он посмотрел бы на часы и сказал: «Извините, у меня теннис. Продолжим через пару часов». Здоровье и спорт входят в их способ существования. Этим они отличаются от нас. У меня же всё время уходит на преодоление препятствий, борьбу с бюрократией и запретами, изучение идиотских постановлений, законов и и инструкций, которые нам постоянно спускает правительство. Так что я не в форме. И день — беспорядочный.
— А кто вам гладит, стирает?
— Кто придётся. Мои рубашки висят по разным домам. И референтка моя стирает. И тёща приятеля. И уборщица наша. Если ваша редакция захочет мне помочь, я сдам несколько рубашек.
— У вас есть свой парикмахер?
— Это издевательство. Хотя раньше у меня была отличная шевелюра. А сейчас я привёз себе из Америки специальную электронную машинку для стрижки самого себя. Ей задаёшь нужную длину волоса, проводишь по голове — и… всё.
— Дорого стоит?
— 80 долларов. По курсу — 1600 рублей.
— Я знаю, что раньше вы писали рассказы, повести и даже романы и сценарии. А сегодня?
— Сегодня и не найду, наверное, ни одной рукописи… А ведь рассказы мои хотел читать с эстрады Юрский. Он их показывал Высоцкому. Тому тоже понравились. Так что, хотя и всё в прошлом, прошлое — славное.
— А почему забросили?
— Я же писал, сидя в вагоне метро, когда ехал на работу и обратно.
— Такое в вашей жизни тоже было?
— Конечно. Я же работал в государственной конторе до прихода в кооперацию… Ещё писал в различных приёмных, чтобы время скоротать. За день страниц 10 получалось. а сегодня в метро не езжу и в любые кабинеты вхожу, не ожидая приглашения.
— Машину давно купили?
— В 1987 году.
— И сразу «мерседес»?
— «Мерседеса» до сих пор нет. У меня «девятка». А все «мерседесы» — их у нас 32 (больше, чем в посольстве ФРГ) — принадлежат фирме. Мы их сдаём в прокат иностранцам.
— Чувствуете себя победителем?
— Нет. Враг, с которым я борюсь, ещё не побеждён. Думаю, что в ближайшее время мне не удастся его одолеть.
— Что за враг?
— Монополия государства. А ещё — советская психология рабства.
— Вам удалось изжить её в себе?
— Да. Я абсолютно свободен. Копаюсь, рою ходы… И знаю, что рано или поздно это яблоко всё-таки упадёт.
— Тогда зачем всё?
— Повторяю: чтобы и в ненормальной стране жить нормально.
Спрашивала
Настя НИТОЧКИНА

© Журнал «Огонёк» № 8 (3318) февраль 1991
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 15.8.2020, 14:46